Макс был не просто котом. Макс был девятью килограммами рыжего мейн-куна с кисточками на ушах, взглядом философа и душой уличного хулигана. Жил он на седьмом этаже, и единственное, что отравляло его безупречную жизнь, это птицы. Они нагло летали за окном, садились на карниз, чистили пёрышки и всем своим видом показывали, что Макса за стеклом в упор не видят. Макс этого не прощал.
Проблема была в том, что любая преграда между Максом и птицами долго не жила. Москитные сетки он сносил одним ударом лапы, как боксёр грушу. Пластиковые «антикошки» из лески держались чуть дольше, примерно до первого серьёзного голубя. Хозяева уже всерьёз боялись открывать окна и жили в режиме вечного сквозняка наоборот: духота, зато кот на месте.
Когда в квартиру приехал мастер с настоящей антикошкой, из нержавеющей стальной нити на металлических штифтах, хозяева смотрели на него с вежливым недоверием. «Он и это порвёт», читалось на их лицах. Мастер всё понял без слов. Закончив установку, он молча взялся за сетку обеими руками, подтянулся и повис на ней всем своим взрослым весом. Сетка даже не скрипнула. «Вот теперь, — говорит, — можно спать спокойно». Хозяева кивнули, но про себя подумали: мастера Макс ещё не видел.
Экзамен состоялся тем же вечером. На карниз, ничего не подозревая, спланировал жирный самодовольный голубь. Это была ошибка всей его жизни. Макс не прыгнул, Макс выстрелил. Девять килограммов рыжей ярости в один скачок взлетели с пола прямо на сетку и намертво вонзили в неё все восемнадцать когтей разом. Раздался звук натянутой струны. И всё.
Сетка держала. Голубь, увидев в десяти сантиметрах от себя висящего на стене кота размером с рысь, понял, что сильно переоценил свой день, и ретировался с позором. А Макс так и остался висеть на окне, распластавшись по стальной нити, как гигантский пушистый паук, который только что поймал стену. С высоты седьмого этажа зрелище, надо полагать, было незабываемое.
Спускаться он, кстати, не торопился. Повисел, осмотрел окрестности, убедился, что враг разбит, и только потом с достоинством сполз вниз. С того вечера это окно стало его личным боевым постом. Макс часами сидит на подоконнике и несёт караул, провожая взглядом каждую птицу в радиусе видимости. А хозяева впервые за долгое время спят с открытыми окнами, и единственный сквозняк в квартире теперь от распахнутых створок, а не от нервов.
Говорят, голуби с того двора теперь облетают седьмой этаж стороной. Но это, конечно, уже легенда.